Мафии издательства DSCH наступает неотвратимый конец.
http://izvestia.ru/news/514614 - Вот известинская статья в интернете- типичное ангажированное журналистское вранье.
5 февраля 2012 года ''безвременно, безвременно, на кого ты нас'' ушел Манашир Абрамович Якубов. Посмотрите напоследок на эти бесстыжие жадные глаза и на эту откормленую морду
Безусловно, для Ирины Антоновны Шостакович смерть ее нахлебника была большим ударом. Рановато покойный отошел в мир иной, еще не успев как следует срубить с Ирины бабла.
Ирину Антуановну (она уже давно живет в городе Париже) Манашир начал обхаживать еще аж с 1969 года! Ирина Супинская-Шостакович, полуполька-полуеврейка, "девушка с прошлым", как о ней писал сам Дмитрий Дмитриевич, никому не доверяет и от всех держит дистанцию. Но хитрому дагестанскому хлопцу Манаширу Абрамовичу таки удалось добиться ее благосклонности: на авторские отчисления Дмитрия Дмитриевича Манашир и его семья жили припеваючи многие годы. Начнем с того, что за простое перебирание бумажек в архиве Шостаковича Манашир получал $50 в день, очень неплохо даже для Москвы. К работе в архиве он подключил свою жену Ольгу Домбровскую и их общую дочь. Плюс все они получили работу вo вновь основанном издательстве.
Манашир использовал Ирину Антоновну по полной программе- фактически она не только содержала его и его семью, но он вдобавок еще и ездил на ее деньги на все заграничные музыковедческие симпозиумы и кроме этого получал от нее нехилые подарки- чего стоит, например, портфель крокодиловой кожи.
Интерес и изумление вызывает тот факт, что Манашир оказался еще хуже Софьи Хентовой- он не смог создать даже мало-мальски приличной биографии Шостаковича, хотя имел доступ к уникальным документам и лично общался с Ириной Антоновной Шостакович более сорока лет!
В известинской статье говорится, что Якубову принадлежит более тысячи музыковедческих работ, но, увы и ах, большинство этих работ о каких-то никому не известных дагестанских композиторах, а не о Шостаковиче. Таким образом, кроме скромных аннотаций на пластинках Геннадия Рождественского и небольших (неподписанных) предисловий к советскому собранию сочинений Шостаковича, следа он приличного так и не оставил.
А еще он говорил: «Я абсолютно непотопляем»... ВЕРЮ (с) Д-р Плуталов.